Миронов покажет фигу


Спикер Совфеда рассказал, что творится в тандеме, и указал на его ошибки

Миронов покажет фигу

Сергею Миронову удивительным образом удается быть одновременно оппозиционером и председателем высшего органа законодательной власти, другом Путина и борцом с партией, которая является “приводным ремнем Путина”. Так в чьей же он все-таки команде и что там у них наверху сейчас происходит?

— В последнее время всех волнуют взаимоотношения Путина и Медведева. У них часто бывают полярные суждения, а после теракта в “Домодедово” возникло ощущение, что Медведев сделал Путину замечание…

— У наших любителей читать между строк такое ощущение уже 2 года. Я могу ответственно сказать — это ерунда и блеф. Кому-то очень хочется, чтобы так было, но, как говорится, перехочется. Теперь конкретно о “Домодедово”. Прежде всего хочу напомнить, что президент и премьер, несмотря на то что они единомышленники, работают в одной команде, делают общее дело и так далее, два абсолютно разных человека: и по возрасту, и по жизненному и политическому опыту, и по вкусам и пристрастиям. Было бы странно, если бы они на все реагировали одинаково, говорили одно и то же. Медведев как юрист сказал, что полностью раскрытым преступление считается только после того, как это доказано в суде. А на языке спецслужб “мы раскрыли” означает, что они знают, кто это сделал. Так что речь идет всего лишь о разночтениях терминов.

— Лично вам кто более понятен: Медведев или Путин? И готова ли ваша партия поддержать одного из них?

— Путин и Медведев — в одной команде. И я член этой команды, поэтому у меня к ним одинаково хорошее отношение. Что же касается партийной поддержки, то сегодня известно только одно: официально “Справедливая Россия” не поддержит кандидата, которого выдвинет “Единая Россия”.

— Но вы можете выдвинуть кого-то из них раньше, чем это сделает “ЕР”…

— Мы, если будем выдвигать, то только своего кандидата, из своей партии.

— И все-таки по-человечески с кем из тандема вы более знакомы, кто более симпатичен?

— (Смеется.) Ну, давайте по-человечески. С Владимиром Владимировичем я познакомился в 1994 году, когда стал депутатом законодательного собрания. С Дмитрием Анатольевичем познакомился в 2000 году, когда он возглавлял штаб по выборам Путина, а я работал в этом штабе в Санкт-Петербурге. Штаб, кстати, находился в моем родном Горном институте, и туда с инспекторской проверкой приехал Медведев. Тогда я его впервые в жизни увидел, и с тех пор у нас очень добрые, хорошие отношения. Точно так же, как с Путиным.

Это был высший пилотаж…

— Когда принимался Закон “О полиции”, вы не участвовали в голосовании, не стали нажимать на кнопку, а когда принимался закон о новом порядке утверждения сенаторов — призвали всех голосовать “за”, а сами нажали “против”. Не слишком ли это скромная форма несогласия для спикера верхней палаты?

— На этот счет существует и другое мнение — что это “высший пилотаж” парламентской работы. Мои коллеги и даже мои враги согласились: то, что я тогда сделал, — это было неожиданно и сильно. Речь ведь шла об очень тонких политических вещах, а не о банальном одобрении или неодобрении закона. Более наглядно и доходчиво продемонстрировать собственную позицию, наверное, было просто невозможно. Рад, что мне это удалось.

Что же касается Закона “О полиции”, то я был убежден, что СФ его одобрит, что это шаг в нужном направлении. Однако “социальный пакет” — важнейшее условие честной работы будущих полицейских — остался за рамками закона. Поэтому я посчитал невозможным голосовать за этот закон.

— С этого года сенаторами смогут быть только избранные в регионах люди. Большая ротация будет в связи с этим в Совете Федерации?

— Не думаю, что она будет носить массовый характер. Практически все сенаторы, в чьих регионах в марте пройдут выборы, будут в них участвовать. Отсюда я делаю вывод, что у них есть желание остаться в Совете Федерации на следующий срок.

— Вам тоже придется пройти через выборы, или зачтется участие в прошлых кампаниях?

— Нет, не зачтется. Последний раз меня делегировало в Совет Федерации петербургское заксобрание нынешнего созыва. Их полномочия истекут в марте 2012-го, но, судя по всему, региональные выборы с марта 2012 года планируется перенести на декабрь 2011-го. Если я на этих выборах не стану депутатом питерского закса, то не смогу быть членом СФ. Поэтому я намерен в них не просто участвовать, но и побеждать.

Премьер отдельно, партия отдельно…

— Схема управления нашей страной такова, что Путин должен лично встречаться с нефтяниками, чтобы остановить рост цен на топливо, а Медведев — ездить по вокзалам и смотреть, дежурит ли там милиция. Насколько эффективно такое ручное управление?

— Три крупнейшие нефтяные компании отпускные цены на топливо снизили, так что результат есть. Другое дело, что до бензоколонок это решение будет долго доходить… Как до жирафа. Увы, российская бюрократическая машина работает таким образом, что президенту приходится лично проверять, как выполняются его распоряжения. И каждый раз он убеждается, что никто и пальцем не пошевелил… Это говорит о неэффективности системы, о том, что огромная бюрократическая машина сопротивляется тем здравым начинаниям, которые проводят президент и премьер. Почему так происходит? Мой диагноз — это следствие монополии на власть одной партии, абсолютная невозможность контроля. Но рецепт известен. Во всем мире это решается очень просто. Партии конкурируют на выборах. Побеждает одна из них. А другие если и не формируют оппозиционное правительство, как в Великобритании, то по крайней мере пасут в хорошем смысле каждый шаг, каждое действие победившей партии. И если что-то вдруг не так — тут же начинается публичная критика, иногда даже публичная порка. И власть это знает, поэтому старается не подставляться. Нам необходим закон, расширяющий права оппозиции, в том числе и контролировать правящую партию. То, чего сегодня категорически не хочет и боится “Единая Россия”.

— Вас послушаешь — и получается, что Путин отдельно, а “Единая Россия” отдельно…

— Конечно, отдельно. Более того, я могу сказать абсолютно четко, что “Единая Россия” во многом противодействует тем идеям, которые проводит Путин. Если вас будут уверять в обратном — не верьте. Вспомните, какой прагматичный ход он сделал, когда возглавил эту партию, не став ее членом. Есть известное правило: не можешь победить — возглавь. Вот этого огромного бюрократического монстра нужно было возглавить, чтобы не позволить им еще больше дров наломать. Это, на мой взгляд, Владимир Путин и пытается делать. Насколько ему удается — другой вопрос.

— Какой же вы пиар сейчас делаете конкурентам! Настолько же “единороссы” сильны, что даже Путин не может…

— Еще раз объясняю. Сильнее российской бюрократии никогда никого в нашей стране не было и нет. Сегодня они называются “Единой Россией”, вчера назывались “Наш дом — Россия”, завтра как-то еще назовутся… Это бюрократия, это класс чиновников, многим из которых наплевать на страну, на народ. Лишь бы было теплое место, набитые карманы, машина с мигалками и пищалками. Остальное их не волнует. Вот в чем проблема России. А условия монополизма одной партии позволяют им абсолютно спокойно так жить и дальше. Если завтра победит “Справедливая Россия” — они все бросятся к нам, только… фиг им, перебьются!

Тигра не будет…

— Ваша партия проводит ребрендинг, но о нем объявляет то один партиец, то другой, только не председатель партии…

— А председатель партии в очередной раз объявляет, что никакого ребрендинга не проводится. Дело в том, что наша партия на протяжении четырех лет существования регулярно объявляет публичные конкурсы на так называемый “бренд справедливости”. Мы хотим, чтобы появился графический символ — не партии даже, а справедливости как понятия. Одновременно дизайнеры работают над партийным значком. Но сразу хочу сказать — до выборов в Госдуму ни флаг, ни значок, ни эмблема партии не изменятся.

— То есть тигра не будет?

— Тигра не будет и после выборов. Какое отношение к справедливости он имеет? Откуда он взялся — не знаю, это чья-то выдумка. Мне нравятся другие образы, в том числе и из области фауны. Мы работаем над этим.

— А интересная идея из области фауны — это случайно не выхухоль?

— (Смеется.) Нет. Предлагаются различного рода пернатые. У нас эти эскизы рассматривает общественный совет. Идей много. Речь идет о том, чтобы после 2011 года дополнительно к официальной символике добавились символы, которые будут ассоциироваться с нашей партией. Чтобы завершить эту тему, назову факел, солнце и чайку… Надеюсь, этого пока достаточно?

“Вы слышите топот? Это мы бежим выполнять…”

— Я часто сталкиваюсь с образованными, интеллигентными, начитанными людьми, которые элементарно путают “Единую” и “Справедливую Россию”. Почему это происходит?

— Партия власти старается сделать все, чтобы именно путали. Она не имеет идеологии, а у нас — современная, устремленная в будущее социал-демократическая идеология. У нас есть своя программа. “ЕР” ворует наши идеи, мешает донести до людей информацию о нашей партии. Нас не пускают на телевидение, часто газеты, особенно в регионах, которые обязаны перед выборами за деньги предоставлять площади участникам избирательных кампаний, отказываются это делать.

— А много у вас идей украли кроме отмены зимнего времени?

— Сейчас “единороссы” заявляют, что пора вводить общественные советы на телевидении — это было наше предложение. У нас, похоже, миссия такая: как партия очень креативная и интеллектуальная, мы генерируем новые идеи. Более того, мы любую новую идею быстро перекладываем на язык нормативных и правовых актов. А “ЕР” сначала встречает все это в штыки, наш законопроект отклоняет. А затем вносит его от своего имени. Таких примеров — несколько десятков только за последние годы. Но это, в общем-то, не самое страшное. Пусть занимаются плагиатом, главное, чтобы правильные законы принимались. Людям-то все равно, кто автор, надо, чтобы польза была. А своих идей у “ЕР” практически нет, эта партия по отношению к правительству занимает позицию “чего изволите?”. Они все, что идет от правительства, автоматически одобряют.

— 10 минут назад вы сказали, что даже Путин не может переломить хребет единороссовской бюрократии. А сейчас говорите, что она занимает позицию “чего изволите?”. Вы не противоречите самому себе?

— Это не противоречие, это — глубинная суть “ЕР”. Когда речь идет о принятии законов — это партия-служанка. А когда закон принят и его нужно выполнять — они не выполняют. Законы, повторюсь, бывают очень даже толковые, но все уходит в песок, потому что исполнители — чиновничья каста — ничего не делают. Точно так же, как, получив прямое поручение президента и премьера перед телекамерами, они отвечают: “Есть! Вы слышите топот? Это мы уже бежим выполнять!” А сами и не думают пятую точку от кресла оторвать.

Олимпиада не белый слон…

— Как вы относитесь к очередной волне приватизации государственной собственности?

— Градоообразующие, инфраструктурные предприятия я бы оставил государству, а некоторые другие можно спокойно раздать. Но навстречу приватизации я внес свой законопроект о национализации неэффективных с социальной точки зрения предприятий. Если собственник не платит людям зарплату, нарушает режим техники безопасности, есть аварии, есть погибшие — у государства появляется право национализировать это предприятие. Речь идет о выкупе за деньги, но из этой цены вычитаются затраты государства на нормализацию обстановки: выплату долгов по зарплате, ремонт. Когда государство наведет порядок — предприятие снова можно приватизировать, но только не прежнему собственнику. Если этот закон будет принят, колокол зазвонит по очень многим собственникам. У государства должен быть кнут, чтобы бить по рукам владельцев, которые выжимают все соки из трудящихся, ничего не вкладывая в социальную сферу, в развитие предприятия. Должен быть разумный баланс между государственной и частной собственностью. Ведь когда говорят, что государство — неэффективный собственник, это полный бред. У собственника по определению эффективности быть не может. Эффективен или неэффективен менеджмент. Для того чтобы государственный менеджер был эффективным — ему нужно по закону, официально дать возможность получать процент от прибыли, если такая есть. Получил государственный бюджет от предприятия какие-то дивиденды — полпроцента твои. Я вас уверяю, госпредприятия сразу стали бы рентабельными. А сейчас менеджерам платят не дивиденды, а какие-то непонятные бонусы.

— Саммит АТЭС, Олимпиада, чемпионат мира по футболу — не слишком ли много “белых слонов” для не самой богатой страны?

— Эти события принесут реальную пользу. Если бы не саммит АТЭС — Владивосток еще многие десятилетия оставался бы отсталым городом. То же самое и Сочи. Человек, если хочет чему-то научиться — идет и поступает в институт. При этом он понимает, что будет трудно, что его будут мучить экзаменами. Но надо работать, надо делать дело. Применительно к Владивостоку, Сочи, чемпионату мира по футболу, который сразу во многих наших городах, — строить, развивать инфраструктуру, внедрять разные прогрессивные технологии.

— Но только в нашем случае особенно трудно, может быть, придется самым социально незащищенным. Уже вовсю говорится о сокращении социальных расходов…

— К сожалению, у нас очень много воруют. Если бы не воровали — у нас и денег намного меньше бы требовалось на все эти стройки. Отсюда вывод: помимо счетной палаты за расходованием бюджетных средств нужен еще и гражданский контроль, в том числе и контроль через структуры оппозиционных партий. А этого сегодня нет, потому что у нас монополия одной партии.

Источник: «МК»

Реклама

Posted on 01/03/2011, in Наше дело - правое!. Bookmark the permalink. Оставьте комментарий.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: